Искра, которая погасла

– Искра Творца? – переспросила Клея, закрывая дневник, из которого уже вылетела треть нарисованных бабочек. – Это же просто легенда, папа.

– Легенды, доченька, становятся былью, когда перестаёшь в них верить, – вздохнул Пластилин Пластилинович и почесал свою разноцветную бороду. – А наша Искра… кажется, угасает.

Он повёл семью в подвал. Там, за дверью, которую никто никогда не открывал (потому что она была заклеена объявлением «Здесь спят старые идеи»), мерцал хрустальный шар. Но вместо яркого золотого света из него теперь исходило тусклое, едва заметное свечение, похожее на светодиод в старом калькуляторе.

– Её похитили! – воскликнула бабушка Тянучка, растягивая шею, чтобы заглянуть в шар. – Я же говорила, нечего было оставлять ключ под ковриком!

– Ключа не было, – проворчал дедуля Тяп-Ляп. – Я его вчера скормил двигателю. Думал, это печенье.

Но Искра была на месте. Просто… она таяла. Прямо на глазах. И вместе с ней из Лепинбурга уходили краски: сначала поблёкли фонари-светлячки, потом пироги Лины перестали танцевать, а потом и вовсе Чудо-дерево скинуло листья, которые превратились в серые комочки.

– Воскра! – вдруг выпалила Лина. – Я видела её вчера у нашего забора. Она притворялась, что делает замеры для «идеального газона».

– А я думал, она собирает подписи за запрет пузырчатого пластилина! – хлопнул себя по лбу Склейка. – Она сказала, что это для благотворительности!

Дедуля Тяп-Ляп немедленно собрал свой чемоданчик с инструментами (туда входили: шуруповерт-свистулька, отвертка-ложка и три килограмма непонятных деталей).

– Значит, так, – объявил Пластилин Пластилинович. – Отравляемся в путь. Нужно найти, кто или что высасывает Искру. Без неё наш мир превратится в… в вялую массу.

– В сухарь, – уточнила Лина. – В невкусный сухарь без варенья.

Семья собралась на крыльце. Каждый взял самое нужное:

• Пластилин Пластилинович – свой «увеличитель радости» (который так и не починил) и пару килограммов разноцветной массы.
• Лина – фартук с сотней карманов, полных специй и конфет (на случай, если врага можно задобрить пирогом).
• Клея – дневник и кисти.
• Склейка – три банки жидкого пластилина и пращу.
• Бабушка Тянучка – клубок собственных ниток (чтобы растягиваться и связывать врагов).
• Дедуля Тяп-Ляп – свой чемодан и старый двигатель, который теперь жужжал, как рассерженный шмель.

– А карта у нас есть? – спросила Клея.

Все переглянулись.

– Подождите-ка, – сказал дедуля и вытащил из чемодана смятый лист с надписью: «Карта мира. Рисовал я. Если что-то непонятно – додумайте сами».

На карте были обозначены:

• Болото Красок (прямоугольник, закрашенный всеми цветами радуги, с пометкой «здесь много шума»).
• Горы Форм (треугольники, которые то сжимались, то расширялись).
• Лес Импровизации (взлохмаченный круг с пометкой «деревья-музыканты, берите беруши»).
• И далеко-далеко – Каменногорье (серый квадрат, зачёркнутый крестиком с припиской: «не ходите туда, скучно»).

– Ну что, – вздохнул Пластилин Пластилинович, – первый шаг – к Болоту Красок. Говорят, там мазки-хулиганы знают, куда пропала энергия Творца.

И они отправились.

Только Склейка на прощание приклеил соседский забор к коту, а Клея нарисовала на облаке улыбающуюся морду – чтобы Лепинбург не грустил.

– Вперёд, Пластилинкины! – крикнул Склейка. – Да прибудет с нами клей!

Так началось их путешествие. А в это время на окраине Лепинбурга, под видом торговки идеальными носками, стояла Воскра и улыбалась. Её восковое лицо блестело в лучах угасающего солнца.

– Да, да, – прошептала она, сжимая в руке маленький кристалл-поглотитель. – Идите. Я за вами… послежу.

Рядом с ней замерли два Шаблонщика, беззвучно перебирая идеальными пальцами.

– Когда Искра погаснет окончательно, – сказала Воскра, – я переплавлю этот город в восковую копию. Идеальную. Скучную. Вечную.

И в её глазах отразился серый квадрат будущего Лепинбурга.